Лес дремучий костями (сметаной) покрыт
На посту чёрт с дубиной стоит
Ночь темна и кругом тишина
Спит советская Баба-Яга

Широка штанина у грузина.
Много в ней питательных вещей.
Там живёт большая колбасина.
<...>

Крошка сын к отцу пришел,
И сказала кроха:
— Писька в письку — хорошо,
Писька в попку — плохо.

(Из стихов Олега Григорьева)

Если мальчик любит труп,
Тычет в трупик пальчик,
Про такого говорят —
Некрофильчик мальчик!

(Из стихов Олега Григорьева)

Наша Таня громко плачет —
Провалился в жопу мячик.
Тише, Танечка, не плачь,
Пукнешь раз — вернётся мяч!

Наша Таня громко плачет:
Затолкали в рот ей мячик.
Тише, Танечка, не плачь —
Через жопу выйдет мяч.

Наша Таня громко плачет —
Уронила в речку мячик.
— Тише, Танечка, не плачь,
Станешь раком — будет мяч!

Вместо чая утром рано
Выпил водки два стакана!
Вот какой рассеянный
С улицы Бассейной.

Солнце, воздух и вода —
Это, дети, ерунда.
Только частый онанизм
Укрепляет организм.

Взвейтесь кострами
Бочки с бензином!
Мы — пионеры,
Дети грузинов.

Близится вера
Светлых рабов.
Клич пионеров:
«Смотаться в кино!»

Рано утром встали звери —
Поебались, попердели.
Пошли в город погулять —
Объявленья почитать.
На стене висит табличка:
Кто насерет целый пуд,
Тому премию дадут!
Тут поднялся Лев могучий,
Навалил он целу кучу.
И кричит:
— Я — царь зверей!
Дайте премию скорей!
Тут поднялся Слон могучий —
Навалил четыре кучи.
Лев полез, конечно, в драку,
Получил, конечно, в сраку.
Под столом ебутся Утки.
Лев кричит им:
— Проститутки!
Кто украл мой чемодан?!
Не признашься — пизды дам!
В дверь стучится белый Мишка —
На хую вертит Мартышку.
За такой аттракцион
Получил пизды и он.
Тут пришел Дикообраз —
Пёрнул раз — и свет погас!
Свет, конечно, починили,
А ему пизды вломили.
А бесстыжий Носорог
Хуем вывернул порог!
Прибежали две Газели —
Так набздели, так набздели —
Даже окна запотели!
А зубастый Крокодил
В двери яйца прищемил.
Зайцы думали — малина,
Откусили половину.
Заорал тут Крокодил —
Соловью на нос спустил.
Соловей тут рассердился —
Вынул хуй и застрелился.
А бесстыжий Пёс Барбос
Натянул гандон на нос.
И кричит:
— Рабочий класс!
Я нашёл противогаз!
Вышел заяц на крыльцо
Почесать своё яйцо.
Сунул лапу — нет яйца!
Так и ёбнулся с крыльца!
Сунул лапу под крыльцо
И нашёл своё яйцо!

...
Звери вышли из трамвая —
На углу стоит пивная.
Ослик сел за первый столик —
Сразу видно: алкоголик.
Тут заходит царь зверей:
— Кружку пива мне скорей!
Слон сказал:
— Ты пидарас!
Не дорос ещё до нас!
Лев полез, конечно, в драку,
Получил пинка под сраку,
Оказался под столом
Весь обоссанный ослом.
Началась возня такая —
Обосрали попугая.
...

Раз в московском зоопарке
Зверям выдали подарки.
Рано утром встали звери,
Потянулись, попердели
И решили не умыться —
Пойти в город похмелиться.
Раки — жареные сраки,
Слон без хуя после драки,
Мандавошки, шмакодявки
И все прочие козявки.
Дикобраз, лисица, крот,
Заяц — ёбаный урод,
Ядовитая змея —
Всех, короче, дохуя.

Только вышли из трамвая,
Глядь — на улице пивная,
В окнах яркий свет горит
И заманчиво манит.
Вот зашли, заняли столик,
Самый главный алкоголик,
Престарелый лев морской
Говорит быку с тоской:
— Как напьюсь — всегда тоскую!
Бык сказал:
— Пошёл ты к хую!
Здесь не время тосковать,
Наливай, ебёна мать!

Говорит петух соседке,
Старой курице-наседке:
— Молод я не по годам,
Выпьем за любовь, мадам!
— Я вообще не пью такую
И катись скорей ты к хую!
Если будешь приставать,
Заклюю, ебёна мать!
В разговор вмешалась белка:
— Брось, хохлатка, строить целку,
Нынче все слабы на низ,
Лучше раком становись!

А медведь промолвил чинно:
— Выпьем, братья, воедино!
Я давно послал бы к хую
Жизнь актёрскую такую:
В нос кольцо тебе проденут,
Платье синее наденут
И заставят танцевать.
Что за жизнь, ебёна мать!

Тут ворвался царь зверей:
— Дайте денег поскорей!
Объявляет:
— Не ебаться,
Не пиздеть, не матюгаться!
Только он проговорил,
Как козёл козе всадил!
С перепугу кто-то пёрнул ,
Кто-то льва за яйца дёрнул.
Кто усрался, кто уссался,
Только слон не растерялся
И сказал, прищурив глаз:
— На хуй нищих — бог подаст!
Лев обиделся — и в драку,
Но ударом мощным в сраку
Опрокинутый слоном,
Очутился под столом.
Закричали антилопы:
— Лев отбил муде и жопу!
Как он будет теперь срать?
Видно будет помирать!

Тут пошла хуйня такая:
Придавили попугая,
А бесстыжая горилла
На комоде хуй дрочила
И спускала малофью
Прямо на нос соловью.
Соловей хлебал-хлебал,
Захлебнулся и упал.
А газели так набздели,
Что все окна запотели.
Разноцветный какаду
Ссал и серил на ходу.
Длинноногая жирафа
Уеблася срать со шкафа,
А зеленый крокодил
Дверью яйца прищемил.
Тупорылая свинища
Упилась и в блюдо дрищет,
Что стянула из-под носа
Шелудивого барбоса.
Бегемот цистерну выжрал,
Белку трахнул, тонну высрал
А потом со стула, с лёту
Пьяной мордою — в блевоту.
А лиса не растерялась,
Хвать бутылку — и съебалась.
А свинья орёт вдогонку:
— Хули пиздишь самогонку?
Дико пёрнул дикобраз,
И сейчас же свет погас.
Свет, конечно, починили,
А ему пизды вломили.
За окном кричали утки:
— Суки, бляди, проститутки!
Из-под печки вылез гусь:
— Не мешайте, я ебусь!

Наконец угомонились,
Хоть и шибко перепились,
Прихватив с собой объедки,
Возвратились в свои клетки.

Однажды
Лебедь, Рак и Щука
Собрались под мостом.
И Лебедь Щуке показал
Такую штуку,
Что Щука раком уползла.

Мораль сей басни такова:
Нехуй блядям в кучу собираться!

У Лукоморья дуб спилили,
Златую цепь в карман сложили,
Кота на мясо зарубили,
Русалку в бочке засолили,
И написали "огурцы".
Там на неведомых дорожках
Верблюды (скелеты) скачут в босоножках.
Там тридцать три богатыря
В помойке ищут три рубля.
А их любимый Черномор
Вчера у них полтинник спёр.

(Там тридцать два богатыря
В помойке ищут три рубля,
А тридцать третий богатырь
Пошёл покакать в монастырь.
А старый дядька Черномор
Давно уже десятку спёр.)

В темнице там царевна дрищет,
А серый волк бумажку ищет.
Там царь Кощей над водкой чахнет,
Не подходи — бутылкой трахнет.
Там ступа с Бабою-Ягой
Летит — пердит сама собой.

Однажды в студёную зимнюю пору
Я из лесу вышел. И снова зашел.

Однажды в студёную зимнюю пору
Я из лесу вышел поссать на мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка — к пизде примороженный хвост.
...
— Здорово, парнишка!
— Пошёл-ка ты нахуй!
— Чего материшься?
— А хули пристал?
— Уж больно ты грубый,
Как я погляжу...
— Откуда дровишки?
— Сарай разобрали.
Отца, слышишь, пиздят.
А я убежал.
(В лесу раздавались удары по жопе...)
...
В лесу раздавались шлепки по ебалу.
— А что, у отца-то большая семья?
— Семья-то большая, да толку в ней мало.
(...да хули в ней толку?!)
Как пиздить — так двое, а жрать — дохуя!

В лесу раздавался топор дровосека.
Им дровосек отгонял гомосека.
Устал, обессилел, упал дровосек.
С улыбкой залез на него гомосек!

В лесу раздавался оргазм дровосека...

Однажды в студёную зимнюю пору
Я из лесу вышел. Был сильный жара.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Ахмет Мухамет и немножко дрова.
— Откуда костишки?
— Из леса вестимо.
Отца, слышишь, рубят, а я отвожу.

Однажды в студёную зимнюю пору
Лошадка прилипла пиздою к забору.

Однажды в студёную зимнюю пору
Лошадка примёрзла пипиской к забору.
Лошадка туда, лошадка обратно,
Лошадке не больно, лошадке приятно...
Теперь у лошадки великое горе:
Пиписка осталась висеть на заборе.

Однажды в студёную зимнюю пору,
Гляжу — поднимается медленно...

Я из лесу вышел;
Был сильный маразм...

Однажды в студёную зимнюю пору
Сижу за решёткой в темнице сырой.
Гляжу — поднимается медленно в гору
Вскормлённый в неволе орёл молодой.
И шествуя важно походкою чинной,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
В больших сапогах, в полушубке овчинном
Кровавую пищу клюёт под окном...

Однажды в студёную зимнюю пору
Сплотилась навеки великая Русь.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Единый могучий Советский Союз.
И шествуя важно, в спокойствии чинном
Нам Ленин великий наш путь озарил.
В больших сапогах, в полушубке овчинном
На путь и на подвиги нас вдохновил.

— Здорово, братишка!
— Пошёл бы ты в жопу!
— Следи за базаром,
А то писану!
Откуда обапол*?
— А хуля ты, опер?
Дровишки на зону
Везу пахану!

* Обапол — пиломатериал

Однажды, в студёную зимнюю пору,
Прибил мужика я гвоздями к забору.
— Вот так то, приятель! Виси, не балуй.
И больше дрова у меня не воруй!

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром
Как ебанёт из-за сарая,
И хуй опомнишся потом.

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний первый гром
Как ебанёт — и нет сарая!
Кишки висят на проводах,
Скелеты ползают в кустах...
(Трусы висят на проводах,
Скелет валяется в кустах.)

Осень наступила,
Отцвела капуста.
Что-то притупились
Половые чувства.
Выйду на дорогу —
Положу хуй в лужу.
Пусть себе отмёрзнет,
Всё равно не нужен!

Осень настала, холодно стало.
Птицы гавно перестали клевать.
Только воробушек серет на колышек.
Ну и погодка — ебит твою мать!
(Там под забором корова насрала.
Ну и погодка — ёб твою мать!
или:
Выйдешь бывало, почешешь ебало:
— Ну и погодка, ёб твою мать!)

Стая воробышков к югу промчалась, —
Знать надоело гавно им клевать...
Там на осине ворона усралась...
Ну и природа, ёб твою мать!

(Ошибочно приписывается И. Баркову)

Наступила осень
Нет уже цветов
И глядят уныло
Бляди из кустов

Осень наступила,
Падают листы.
Мне никто не нужен,
Кроме ты.

Пришла весна —
Пора любви.
Кого поймал,
Того еби!

Опять весна,
Опять грачи.
Садись на пень
И хуй дрочи!

Мы — онанисты,
Народ плечистый!
Нас не заманишь сиськой мясистой!
Нас не заманишь девственной плевой!
Устала правая —
Работай левой!

Я достаю
Из широких штанин
Залупу с консервную банку!
Смотрите, завидуйте:
Я — гражданин,
А не какая-нибудь там
Гражданка!

Лежу
Растерянный
В постели
Расстеленной.
А она
Шёпотом:
— Не туда,
Жопа там!

Мне бы женщину
Белую, белую...
Ну а впрочем,
Какая разница?
Привязать её передом
К дереву
И в задницу,
В задницу,
В задницу!
(Я её привязал бы к дереву
И жестоко бы выебал в задницу!)

...Лежат в грязи рабочие,
Подмокший торт жуют...

Баба ссыт —
Пизда — метр на метр,
Как витрина в магазине продовольственном!
Если б был у меня
Хуй с километр,
Я б доставил ей удовольствие!

Я люблю, когда женщина мочится,
Когда трусики пахнут мочёй.
И так хочется, хочется, хочется
К голой жопе прижаться щекой!

На Руси далёкой, древней
Жил мужик в одной деревне.
Жил он — горюшка не знал,
Бабку хуем в гроб загнал.
И имел тот лиходей
Трёх огромных сыновей.
Старший был такой детина,
Водку жрал он как скотина.
Средний был гермафродит —
Сам ебёт и сам родит.
Младший истинный кретин:
Целый день с печи не сходит,
Целый день хуйню городит.
Говорит, как будто он —
Бонапарт Наполеон.

За пиздами, за хуями, за высокими горами,
Не на небе — на земле жил мужик в одном селе...
Горя-горюшка не знал, бабу хуем в гроб загнал.
Было у него три сына:
Старший был мудак-детина, водку жрал он как скотина.
И не раз, нажравшись в стельку, гадил он в свою постельку.
Средний был гермафродит — сам ебёт и сам родит.
Ну а младьший был дебил — печку хуем раздолбил.
Сидит утром на печи, долбит хуем кирпичи,
Представляет, будто он — Бонапарт Наполеон.
Братья — мастера по ебле, да и по карманной гребле,
Ночью ездили в столицу, воровали там пшеницу.
Весело жила семейка, жизнь катилась будто змейка,
Но однажды на зарнице кто-то спиздил всю пшеницу,
Кто-то в поле стал ходить, водку пить и хуй дрочить.
Старый дед вовсю ревёт, волоса на жопе рвёт:
Ну-ка, братцы-тунеядцы, не пора ль за дело взяться!?
Надо вора изловить, на кол жопой посадить.
Чтобы этот пидарас знал, как воровать у нас!

Однажды был в лесу переворот.
Ворона, ёбаная в рот
У фраера-кота кусочек сыра пизданула.
Но есть его не стала,
А сидя на суку, выёбываться стала.
На ту беду лиса из под медведя убежала
И курс свой на дубок держала.
— Ворона, блядь! Привет! — кричит лисица, —
Тебе бы в жопу три пера,
И ты уже жар-птица!
Спой, светик, не стыдись,
Давно твоих блатных я песен не слыхала.
И на приветливы лисицыны слова
Ворона каркнула во всё своё ебало.
Сыр выпал. Лиса его сожрала.
— Лисица, блядь, уёбище, гавно!
Я волку напишу такую фразу,
Он заебёт тебя до дыр, заразу!
— А что мне волк. Я под слоном лежала,
С медведем делала аборт,
Когда с ним в Сочи уезжала.

Мораль сей басни такова:
Коль спиздил — так сожри,
А не хуй по деревьям лазить!

Козёл в гавне нашёл пятак.
Он не оставил дела так.
Пошёл козёл в кооператив,
Купил козёл презерватив.
Затем пошёл на скотный двор
Показывать козе прибор.
Коза сказала: "не хочу!"
Козёл сказал: "поколочу!"
Хотя не дурочкой была коза,
Но сразу хвостик подняла...
А через месяц, через два
Она жирафа родила.

Мораль сей басни такова:
В гандоне дырочка была.

Скажи-ка тётя, ты не даром?

Забил заряд я в жопу друга
И думаю: "Не слишком туго?"

…Кабы я была царица, —
Говорит одна сестрица —
Я б пизду покрыла лаком
И давала только раком.
<...>
Кабы я была царица, —
Третья молвила девица —
Я б для батюшки-царя
Свою целку сберегла!
<...>
Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь.
Посмотрела, плюнула
И обратно всунула.
<...>

Я Вас любил,
А хули толку —
Ебаться хочется,
Как волку.
Ебал я ту,
Ебал я эту,
Ебал я всю
Нашу планету.
Ебал я Солнце
И Луну.
Но не ебал
Тебя одну.

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты —
Бутылка славного портвейна,
Немного хлеба да икры.

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука:
Коль есть меж ног такая штука —
Не тычь её кобыле в зад,
Как дядя — сам не будешь рад.

С утра, как дядя Зорьке вправил —
И тут инфаркт его хватил.
Он состояние оставил:
Всего лишь четверть прокутил.
<…>

Итак, пиздец приходит дяде.
Навек прощайте, водка, бляди...
И, в мысли мрачны погружён,
Лежит на смертном одре он...

Евгений Онегин матерный (полный текст)

Мой дядя самых честных грабил.

Цыгане шумною толпою
Толкали жопой паровоз.
А через год они узнали,
Что паровоз был без колёс.

Во глубине сибирских руд
Два старика старуху прут.
Не пропадёт их скорбный труд —
Лет по 15 им дадут!

Во глубине сибирских руд
Два старика сидят и срут.
Не пропадёт ваш скорбный труд —
Говно пойдёт на удобренье.

Во глубине сибирских руд
Сидят два мужика и срут.
Не пропадёт их скорбный труд —
Придут собаки и сожрут.

На кладбище ветер свищет,
Сорок градусов мороз.
На кладбище нищий дрищет —
Прохватил его понос.
Тут из гроба вылезает
В белых тапочках скелет:
— Кто посмел в такую пору
Обосрать мою контору
И в придачу кабинет?!
Нищий долго извинялся,
Жопу пальцем затыкал.
Но понос не унимался,
Через уши протекал.

Как горный орёл
На вершине Кавказа,
Я гордо сижу
На краю унитаза!

Ночь.
Улица.
Фонарь.
Аптека.
Я покупаю вазелин.
Со мной ещё два человека —
Один армян, другой грузин.

Хорошо в деревне летом —
Пристаёт гавно к штиблетам.
Выйдешь в поле, сядешь срать —
Далеко тебя видать.

Хорошо в краю родном —
пахнет сеном и гавном.

Я иду по траве,
Босы ноги мочу
Я такой же как все —
Я ебаться хочу!
Не ходи по росе,
Босых ног не мочи,
Ты ещё молодой,
Лучше хуй подрочи!